Рабочее название этого отрывка - Хонахт.

Роман Аркадьевич Светлячков был, в общем-то, неплохим человеком, преподавателем в ничем совершенно не примечательной школе номер 765 города Москвы.
Утром из зеркала на Романа Аркадьевича смотрел человек тридцати трех лет – лицо, обрамленное коричневатой бородкой, глубоко посаженные зеленые глаза, круги под оными глазами, морщинки около уголков губ, чрезмерно тонкая шея, белая футболка… Дальше видно не было – в ванной у Романа Аркадьевича зеркало было, наверное, слишком маленькое.
Роман Аркадьевич неизменно вздыхал, усмехался, умывал лицо и садился завтракать. Завтракал он не то чтобы очень плотно – на зарплату учителя много не наешь – но мать в его голову с детства вбила, что завтрак – главная пища дня.
Поглотив эту самую пищу, Роман Аркадьевич надевал старенький, но вполне еще приличный серый костюм, всовывал ноги в ботинки и отправлялся на работу.
Все это происходило обыкновенно часов в пять утра, так как пробки в районе были не маленькие, а ехать далеко и долго. А опаздывать Роман Аркадьевич ох как не любил.
Зато любил свою работу, своих учеников. Он ведь был совершенно неплохой человек. И детей любил.
И дети его любили.
Иногда старшеклассники просили его оставаться на внеклассные мероприятия, но Роман Аркадьевич неизменно отказывался. Ему едва хватало времени на внеклассность со своим собственным классом – помимо прочего, он был классным руководителем 10го Б.
Вечером же, после работы, часов в восемь, неплохой человек Роман Аркадьевич Светлячков приходил домой, ужинал – все та же мать в детстве учила его, что ужин – вторая по важности пища дня – и садился в кресло, водружая ноги на табуретку.
Впрочем, не всегда.
Иногда – чаще по выходным, так как Роман Аркадьевич все-таки был занятым человеком – трезвонил в кармане рубашки старенький телефон «Моторола», и чуть насмешливый голос в трубке тараторил:
- Ромка, ты куда пропал? Мне даже жаловаться некому! Да, да, да, я бессовестно тебя использую. Но куда это годится? Мне поставили пару. Мне! Что? Да учил я, учил. Даже выучил, что редкость. Ну где справедливость?!
Роман Аркадьевич терпеливо выслушивал. Не то чтобы он любил Мишкину болтовню. Не то чтобы он любил самого Мишку. Просто, когда тот выдыхался, голос в нем просыпался совершенно другой.
- Ладно… Хонахт, ты в следующую субботу свободен?
Нет, Роман совсем не любил Мишку.
И Хонахт совсем не любил Эриона, и это было взаимно.
Но суббота освобождалась как-то быстро, и неплохой человек Роман Аркадьевич засовывал себя в футболку и джинсы и ехал к Солнце на Академку, где они обычно собирались.
Девятка.
Нет, Роман Аркадьевич совершенно не любил их девятку.
Но почему-то неизменно приезжал.

Мозг мой вынесло с этой зарисовки. И мир этот неслабая трава...